ГЛАВА 1

«Вы должны доказать то, что говорите!» Суровый вождь киргизского племени гневно оглядел всех нас в комнате. «Один из наших жрецов, совершающих жертвоприношения из кожи, говорит нам, что вы лжецы и обманщики и что вы не можете доказать, что день поклонения вашему Богу — воскресенье. Если вы не сможете этого доказать, то мы непременно убьем вас, ибо мы не хотим, чтобы обман белых людей был в этом месте!» С этими словами он развернулся и вышел из нашей маленькой церкви.

По маленькой комнате пробежал холодок ужаса. Киргизы действительно были очень страшны. У этих монгольских племенных вождей была ужасная привычка дубить кожу людей. Всякий раз, когда они злились или не получали справедливости, они сдирали кожу со своих жертв, дубили ее и делали из нее то, что они называли «полезными вещами». Священник выбежал из церкви вслед за вождем. «Это займет несколько дней, но мы найдем для вас этот отрывок», — крикнул он. Нам дали три дня.

Будучи изгнанниками, у нас не было возможности сбежать из замерзших пустошей Сибири. Единственным средством передвижения у нас были несколько пони, которые все еще находились в полудиком состоянии, так как были пойманы совсем недавно. Однако мы еще не были полностью обескуражены, ибо думали, что знаем, во что верим. Священник созвал нас всех в нашу маленькую глинобитную церковь. Библии, которые у нас были, раздали каждому, кто мог читать и понимать, что мы ищем — отрывок, гласящий, что нужно свято чтить воскресенье, первый день недели. Он должен был там быть. Мы верили в это как христиане и знали, что должен быть текст, подтверждающий нашу веру. Теперь дело было за нами — найти его.
̆̆Те, кто умел, начали искать в Писании; те, кто не умел, преклонили колени в молитве о том, чтобы мы преуспели. Каждому из нас были назначены отдельные разделы Библии. Если мы заканчивали раньше, чем находили нужный отрывок, мы должны были обмениваться разделами и проверять и перепроверять нашу работу. ̆̆Долгие часы изучения Писания и молитвы не принесли нам текста, в котором мы так отчаянно нуждались. Однако, к нашему удивлению, мы нашли много отрывков, указывающих на седьмой день как на святой субботний день Бога. Нигде в Писании мы не нашли, что суббота была перенесена на другой день!

В нашей колонии изгнанников было 21 семья — более 100 человек. Первые два года нашего изгнания были чрезвычайно тяжелыми, и зачастую само существование было настоящей борьбой. Многие люди умирали от голода, а ужасно холодные зимы уносили жизни, не щадя ни возраста, ни пола. Выжить могли только самые выносливые. Но наш живой Бог услышал вопли Своих изгнанников, как и в былые века. Он был утешительным Присутствием в бескрайних пустошах Сибири, и мы никогда не чувствовали себя покинутыми или лишенными надежды.

В XIX веке более миллиона представителей российской интеллигенции были сосланы в Сибирь на верную гибель. Они не были преступниками. Все, чего они хотели, — это свобода жить в соответствии с велениями собственной совести, но им не позволили этого сделать. Это стремление к свободе стоило жизни тысячам людей, и многие из них больше никогда не увидели цивилизации.

Теперь та же самая судьба постигла нас, группу христиан, имевших простое желание поклоняться Богу по своему выбору так, как мы считали правильным. За это мы оказались в глубине Сибири, в окружении лишь диких животных и нескольких киргизских племен. Местные жители, с которыми мы познакомились, были добры к нам, но долгое время языковой барьер между нами был почти непреодолимым. Они не знали ни одного европейского языка, а мы совершенно не понимали их тюркского языка. Однако все, что нам было нужно, — это время и практика, и однажды мы начали легко общаться.

Прошло около двух лет, прежде чем мы действительно освоили их язык, и именно тогда наш пастор созвал старейшин нашей церкви и предложил план миссионерской деятельности среди этих людей. Пастор был уверен, что у Бога, должно быть, была причина, по которой Он позволил нам оказаться в этой бесплодной пустыне, и нам напомнили, что Слово Божье никогда не возвращается к Нему без результата. Нас призывали проявить нашу христианскую заботу о этих сибирских туземцах и рассказать им о живом Боге и Его возлюбленном Сыне, отдавшем Свою жизнь в искупление за всех людей. Нас воодушевлял их интерес к нашему образу жизни, так как киргизы не раз выражали свое недовольство своим ужасным образом существования.
̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆ Через несколько месяцев киргизы начали приходить в маленькую глинобитную церковь, которую мы построили для наших богослужений. Именно в этот момент мы действительно начали знакомить их с тремя основными пунктами вероучения, которые мы, как смешанная группа представителей разных конфессий, считали общими.

Конечно, первым пунктом было то, что действительно существует живой Бог, который лично заботится о каждом из киргизов. Объяснить им это было несложно, так как вокруг нас были нетронутые чудеса природы, убеждавшие их в существовании Бога. Второй принцип заключался в том, что существует Слово Божье, подобное сборнику любовных писем, оставленных для всех людей, чтобы заверить их в Божьей заботе о них и напомнить им об их долгах и ответственности перед Ним как Его подданными. Мы сказали им, что хотя эту книгу написали люди, именно Дух Божий вдохновил авторов на написание этих посланий. Библия была нашим путеводителем в небесную землю, к которой мы все стремимся, где больше не будет холодных зим, больше не будет смерти от холода, больше не будет голода или изгнания. Третьим моментом, который мы им показали, было то, что они не должны соблюдать пятницу как день отдыха, как это было их обычаем из-за их мусульманского происхождения. Мы объяснили им, что отныне они должны свято чтить День Господень, который называется воскресеньем. Для них это было нелегким вопросом, и с самого начала мы чувствовали их неловкость по поводу этой доктрины. Мы также затронули многие другие темы, связанные с этими тремя основными доктринами, такие как крещение и второе пришествие Христа.

И вот, после того как эти туземцы несколько недель поклонялись вместе с нами, в тот роковой день к нам пришли три лидера киргизских племен, и их представитель потребовал, чтобы мы доказали из Святого Слова Божьего, что человек должен поклоняться Ему в воскресенье. Если бы мы не смогли доказать нашу доктрину, нас, несомненно, казнили бы!

И вот мы оказались здесь, сбившись в кучу в нашей маленькой церкви, неспособные обосновать свои убеждения в соответствии с Библией, при том что все факты указывали на то, что мы действительно были неправы и следовали предписаниям людей, а не Бога. Нам некуда было бежать, и не на чем. Многие плакали и молились; ибо мы были уверены, что рассвет принесет нам гибель. Как же мы жаждали крыльев птицы, чтобы смочь убежать от наших преследователей!

Наш пастор торжественно встал и призвал к тишине. «Дорогие мои братья-христиане, мужайтесь! Бог не оставит нас в это бедственное время! Мы искренне молились и исследовали Писание, и Он вознаградил нас жемчужиной новой истины, скрытой на протяжении веков! Не думаете ли вы, что если мы будем честны с нашими братьями, киргизами, то наш Бог смягчит их сердца, чтобы они уверовали? Именно для этого Он послал нас сюда, и живые ли мы, или умрем, мы должны исполнить Его волю! Пусть Его истина станет известна! И доверьтесь Ему! «Завтра мы признаем истину, и Бог действительно будет с нами, я уверен!»

Оставшееся время нашего испытания мы провели в молитве, обещая Богу, что если Он услышит наши мольбы и позволит нам жить, мы будем исполнять Его волю, как она открыта в Его Слове.

Наступил четверг, возможно, наш последний день жизни. Облака как бы завесили солнце, когда члены нашего поселения собрались в церкви для последнего молитвенного собрания. В полдень облако пыли стало гуще, когда через степи прискакала стая лошадей, всего более сотни! Размахивая острыми ножами, наши соседи-коренные жители направились к церкви. Они точно знали, сколько людей было в нашей маленькой колонии, и на каждого из нас приходился по одному киргизскому всаднику. Это было действительно страшное напоминание о том, что они задумали! Они окружили церковь, спрыгнули с лошадей и стояли рядом с ними, пока трое вождей вошли внутрь, чтобы услышать наш ответ на их вопрос.

Мы пролили последние слезы и сказали друг другу последние слова утешения, заверив друг друга, что если наша просьба не будет услышана, мы непременно встретимся в утро воскресения. Теперь мы сидели в тишине, находясь во власти этих местных людей и Бога.

Наш пастор встал и встретил троих мужчин на полпути по узкому проходу. Он сказал им, что нас ввели в заблуждение в Европе. Нас учили ложному. Теперь мы несколько раз прочитали Слово Божье сами и обнаружили, что единственные места Писания, которые мы смогли найти, указывают на седьмой день, а не на первый, как на христианский субботний день. Правда, в Новом Завете восемь раз упоминается первый день недели, но ни в одном случае мы не нашли никакого намека на святость, связанную с ним.

«Мы не будем сопротивляться», — сказал наш пастор. «Вы можете убить нас, если хотите, но мы надеемся и молимся, чтобы вместо этого вы присоединились к нам в поклонении истинному Богу в Его святой субботу».

Затем он отступил назад и сел. Трое туземцев стояли, совещаясь между собой, затем повернулись и вышли, не сказав ни слова в ответ. Маленькая дверь закрылась. Это не выглядело как хороший знак. Мы еще несколько мгновений сидели в тишине с Богом. Тишину нарушали лишь редкие всхлипывания. Нам казалось, что время давит на нас и остановилось, пока мы там ждали.

Вдруг дверь открылась, и трое мужчин снова вошли. «Не бойтесь», — сказали они. «Мы не убьем вас. Мы вернулись, чтобы присоединиться к вам, и все вместе будем поклоняться в седьмой день, как предписывает ваша святая книга».» Затем Хаммемба, вождь и их представитель, начал рассказывать нам, почему они изначально обратились с этой просьбой.

Когда караван местных священников прибыл в деревню за шкурами, которые туземцы регулярно поставляли, у киргизов не было ничего, что они могли бы отдать. Когда они объяснили, что не взяли никаких шкур из-за своей дружбы с христианскими изгнанниками, священник спросил: «О, значит, вы стали христианами?»

«Да», — ответил туземец.

«Тогда вы, несомненно, также отказались от соблюдения пятницы, как вас учили, и начали соблюдать их воскресенье?»

«Да, мы так и сделали», — был их ответ.

Главный священник выпрямился во весь рост, и на его лице начала расплываться медленная улыбка. «Глупцы! Возвращайтесь и попросите своих белых друзей показать вам доказательство того, что их Бог велел им свято чтить первый день! Если они не смогут этого сделать, то принесите мне их шкуры, ибо они лгут!»

Местные священники слышали о Библии и раньше, а некоторые даже изучали ее. Они сказали киргизам, что христиане не смогут найти такого текста и что наши шкуры достанутся им. Пока они ждали нашего ответа, священники сказали туземцам, что если мы действительно честны в отношении христианства (они считали, что большинство белых людей — лжецы) и хотим жить так, как предписал наш Бог, то мы должны святить седьмой день, а не первый.

Теперь эти туземцы услышали, как наш священник честно признался, что нас всех ввели в заблуждение и что наша Книга действительно указывает на седьмой день как на субботу Господню. Им пришлось признать, что мы честны, хотя мы и белые! Они действительно хотели быть христианами; они устали от таких вещей, как жертвоприношения кожи. Их жизнь не улучшилась под надзором языческих священников, в то время как мы помогли им продвинуться во многих отношениях и не просили ничего взамен.

Закончив рассказывать нам эту историю, они сказали, что хотят быть настоящими христианами и следовать Библии и ее священным учениям. Они вернулись в свою деревню и сказали священникам, чтобы те уходили, что отныне у них больше не будет кожных жертвоприношений. В следующую субботу, в святой субботу Божью, наша маленькая колония вместе с киргизами молилась в нашей скромной церкви из глиняных кирпичей.

ГЛАВА 2

После тех лет неописуемо ужасных переживаний в сибирской ссылке мы вернулись в наш прежний дом на Украине, в прекрасный край на западе России. Некоторые из других ссыльных уже вернулись. Другие были в пути. Многие, конечно, так и не вернулись. Погибли целые семьи. Те, кто вернулся, были счастливы увидеть друг друга, и многие долгие вечера мы проводили, обсуждая те потрясающие переживания, которые нам пришлось пережить.

Наши прежние дома, конечно, лежали в руинах. Но мы были дома и могли все восстановить, и мы это сделали. Так же мы восстановили нашу прежнюю прекрасную баптистскую церковь. Мы с большим энтузиазмом брались за эти дела, потому что думали, что теперь все будет лучше и мы сможем снова жить так, как раньше. Но мы ошибались. Политические беспорядки усугубились. Старый царский режим был свергнут, а реформы Керенского пошли на нет.

Теперь появилось множество политических партий, и они сражались друг с другом. Это привело к настоящей революции. В течение многих лет мы жили в атмосфере, словно на линии огня. Много раз неделями напролет революционеры бродили туда-сюда, стреляя, грабя и сражаясь, уничтожая не только противоположные партии, но и саму страну, дома и семьи. После прихода Ленина к власти все это начало утихать. Но в этих условиях мы совсем забыли о своем обещании Богу. Мы забыли о соблюдении субботы.

Наша семья была единственной, кто придерживался этих убеждений, и, конечно, мы не собирались выделяться. Вокруг нас не было людей, соблюдающих субботу. Насколько мы знали, единственной группой людей, соблюдавших субботу, были евреи, а мы не были евреями.

Среди населения все еще царило большое беспокойство. Мой отец оказался одним из лидеров подполья. Он созвал собрание «Грамады» всех подпольных движений в том конкретном районе. У них было тайное место встречи, очень хорошо защищенное от посторонних. Его охраняли многие тайно вооруженные люди, так что никто не мог к нему приблизиться.

Однажды ночью, когда мой отец уже распускал собрание, он заметил, как в комнату вошел незнакомец — красивый молодой человек с большими усами. Глядя прямо на моего отца, он, казалось, хотел что-то сказать, но не сказал. Собрание уже было распущено, и люди начали расходиться. Отец хотел вернуться и схватить этого человека, чтобы узнать, кто он такой. Но к тому времени, как он добежал до двери, тот исчез. Никто больше его не заметил, даже охранники.

Отец был сильно встревожен этим происшествием и вызвал охранников, но никто не смог найти незнакомца. Казалось, что это был призрак, который пришел и ушел. Отец вернулся домой и рассказал нам об этом случае. Мы все очень переживали, особенно мама. Она обычно очень волновалась из-за таких вещей и не переставала его расспрашивать. «Почему ты не позвал охранников, чтобы они схватили его, удержали и выяснили, кто он такой? Почему ты не сделал это, почему ты не сделал то?» Ее расспросы продолжались, пока отец не стал очень раздраженным, но мать не унималась. День за днем она беспокоила себя и всех остальных. Каждую ночь мы боялись, что придут какие-то незнакомцы, чтобы арестовать нас. Мы все знали, что любого, кто работает в подполье, сразу расстреляют, если его поймают.

Не было никого прекраснее и дороже моей матери, но даже у мам иногда бывают поступки, которые не очень хороши. Но когда она увидела, что ничего не может поделать с отцом, и поняла, что уже слишком поздно что-либо делать с этим незнакомцем, она и отец решили, что будут молиться об этом. Каждое утро и вечер мы молились, чтобы Господь вернул нам этого человека. До Пасхи оставалось пять недель.

За неделю до Пасхи, в четверг вечером, моему отцу приснился сон. Он увидел, как незнакомец сидел в нашей церкви, пока отец дирижировал хором. Он рассказал нам этот сон, а в воскресенье утром сказал маме: «Оставайся дома. Приготовь пасхальный ужин, а я отведу детей на утреннюю пасхальную службу». Она согласилась. В воскресенье утром мы с отцом и сестрой сели в повозку, и он повез нас в церковь. Было прекрасное воскресное утро. Мы молились и верили, что Господь ответит на наши молитвы. Отец сидел на сцене после того, как дирижировал хором.

Он вглядывался в лица 1200 прихожан, но так и не смог найти того незнакомца. Он просматривал ряд за рядом. Он знал многих из этих людей и знал, что легко распознает незнакомца. Но он не мог найти этого молодого человека с такими характерными большими красивыми усами.

Как раз перед тем, как пастор закончил проповедь и отец готовился дирижировать заключительным гимном, он увидел того красивого молодого человека с прекрасными голубыми глазами и большими усами, сидящего с одной стороны от столба, недалеко от бокового выхода. Его сердце забилось сильнее. Он был благодарен и прошептал молитву Богу, благодаря Его за то, что Он ответил на его молитву, ведь именно этого человека он видел во сне.

Когда собрание закончилось, он быстро подошел к боковому выходу, встретил молодого человека, взял его за руку и сказал: «Пойдем, молодой человек, сегодня ты поедешь со мной домой».

Незнакомец ответил: «Я рад, я именно за этим и пришел сюда».
̆̆Мы все залезли в повозку и отправились домой. По дороге почти ничего не говорили, за исключением того, что молодой незнакомец рассказал отцу, что в четверг вечером ему приснился сон, что он должен прийти именно в эту церковь. Поскольку он жил далеко, он никогда раньше там не бывал. Мама приготовила наш скудный ужин.

Мы почти всегда были голодны. Многие люди умирали от голода. В те дни революции люди потеряли все. Установленное правительство не очень благосклонно относилось к христианам, и это вызывало большие лишения среди народа. Но моя дорогая мама приготовила то, что у нее было, и мы назвали это пасхальным воскресным ужином. После того как мы поужинали, этот молодой человек заговорил с нами. Мы узнали, кто он такой. Он был адвентистским миссионером-мирянином. Его звали Келм, и он соблюдал седьмой день как субботу.

Конечно, для нас это было в новинку — увидеть в той части Европы человека, не являющегося евреем, соблюдающего седьмой день как субботу. Мы рассказали ему о наших переживаниях в Сибири с местными жителями и о том, как мы узнали о субботе. Но мы сказали ему, что не соблюдали ее с тех пор, как вернулись в свой дом в Европе, потому что она действительно совершенно не вписывалась в нашу жизнь. Это было началом серии домашних собраний.

На следующей неделе молодой Келм вернулся к нам домой. К тому времени мы собрали еще пятерых соседей, чтобы изучить это чудесное послание. Мы рассказали им о нашем опыте в Сибири. Мы сказали, что Писание действительно истинно и что мы не живем в соответствии с ним в каждой мелочи. Возможно, нам следует обратиться к нему и затем довериться Богу, чтобы Он благословил нас после того, как мы будем более строго повиноваться Ему. После нескольких занятий с г-ном Келмом, по одному в неделю, одна из семей отказалась, но пятеро из нас продолжали изучать еще некоторое время.

Мы были полностью убеждены, что это была истина. Мы изучали не только субботу, но и многие другие учения Писания, такие как состояние умерших, тысячелетие, здоровый образ жизни и так далее. Все это казалось нам таким реальным и таким хорошим, и, прежде всего, ответом на наши молитвы. Мы молились, чтобы Бог послал нам свет, и вот он пришел.

Что нам делать? Вместе с нашими семьями мы приняли решение и пообещали друг другу и Богу, что будем держаться вместе, следуя по стопам нашего Спасителя. Мистер Келм и некоторые из тех, кто приезжал с ним, чтобы проводить с нами занятия, должны были вернуться на следующей неделе для заключительных занятий, чтобы подготовить нас к крещению в Церкви адвентистов. Но тут произошел еще один сюрприз. Мой отец и четверо других мужчин собрались и решили не креститься.

В назначенный день ближе к вечеру мистер Келм и двое его друзей вернулись, чтобы провести с нами занятия по изучению Библии. Отец был на крыше, что-то там чинил. Я ему помогал. Мы увидели, как эти трое спускаются с холма, и когда они подошли к нашему двору, отец крикнул с вершины сарая. Он велел им не входить во двор, а развернуться и уйти как можно скорее. Он сказал, что мы не хотим иметь ничего общего с адвентистами, что они от дьявола, что все эти учения, которые они принесли нам, ложны, и мы не хотим иметь с ними ничего общего — просто уходите.
̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆ Но когда они пытались пройти через ворота, отец снова крикнул и сказал, чтобы они не входили, иначе он выпустит собаку. Тогда они поняли, что он говорит серьезно. Они пытались поговорить с ним на расстоянии, но это было бесполезно. Они развернулись. Они отошли от двора на расстояние короткого квартала. Там были кусты, и они присели на колени под этими кустами в уединении и довольно долго молились. Затем они поднялись и ушли, чтобы больше никогда не возвращаться.

Мать наблюдала за всем этим и была очень, очень несчастна. Она плакала, как маленький ребенок, не только из-за этих людей, у которых разбилось сердце, но и из-за наших собственных душ. Она боялась, что мы потеряны, навсегда потеряны. Когда отец спустился с крыши, мать была там, и между ними разгорелся спор по поводу этого случая. Но ничего не изменилось, ибо отец сказал свое слово.

ГЛАВА 3

Прошли недели и месяцы. Пятеро мужчин, обративших свои сердца против Бога, казались умиротворенными — по крайней мере, внешне. Но не так было с матерями и детьми, которые посещали собрания и узнали нечто столь чудесное, что казалось столь реальным. Мы собирались время от времени и обсуждали этот ужасный опыт. Однажды вечером с нашей семьей встретились двое соседей. Мама никогда не молчала, всегда напоминая отцу об этом ужасном поступке, который он совершил по отношению к этим добрым людям и против Бога. Она почти постоянно молилась втайне, чтобы Бог что-то сделал с отцом, чтобы изменить его упрямое сердце. Мы, дети, мама, дети двух соседей и их матери, собирались, обсуждали эти истины, изучали Библию и молились, чтобы Бог помог нам принять этот новый свет.

Наконец настал момент, когда наш отец и двое других соседей встретились с нами, чтобы поговорить об этом странном опыте. На протяжении всего этого мама видела, что бесполезно много говорить об этом с отцом, так как он раздражался. Все, что она делала, — это продолжала молиться со своими детьми. Мы трое много раз становились на колени и просили Господа помочь нам принять призыв Святого Духа, ибо мы хотели спастись в Божьем Царстве.

В тот вечер, когда встретились три семьи, мы приняли решение, что примем это учение. Мы хотели призвать оставшихся соседей из первоначальной пятерки присоединиться к нам. Мы приняли решение прямо там и тогда, в тот вечер, что с тех пор не позволим ничему другому влиять на нас. Только Бог должен быть нашим проводником, а Библия — нашим учебником.

Когда мы позвонили двум другим соседям, они отказались присоединиться к нам. Один из них, мистер Гренке, пришел в ярость из-за нашего решения. Он пообещал моему отцу и нам, что рядом с ним не будут жить соблюдающие субботу, что он убьет их. И мистер Гренке, и мой отец были старейшинами в баптистской церкви и дружили много лет. Задолго до революции они были офицерами в армии. Они были очень близки, а теперь этот человек клялся, что убьет всех нас, если мы станем адвентистами седьмого дня.

Наступило Рождественская пора. Накануне Рождества выпало около пяти сантиметров прекрасного, белого, свежего, пушистого снега. В то время я учился в ремесленном училище, поэтому отец приехал за мной в начале дня, чтобы отвезти меня домой на Рождественский сочельник. Он запряг наших двух лошадей в двойные сани. Мы сидели на доске, перекинутой через обшивку, и разговаривали о тяжелых временах и о том, что может принести нам будущее. Наши лошади дошли до определенного места под огромным дубом, ветви которого, казалось, тянулись в бесконечность. Конечно, мы и не думали о том, что нам грозит какая-то опасность. Мы были поглощены своими мыслями и разговором. Когда лошади начали проходить мимо ствола этого большого дуба, мистер Гренке, наш сосед, выскочил с другой стороны, схватил поводья, остановил лошадей и сразу же заговорил с моим отцом.

Мистер Гренке сказал: «Слушай, Сэм, я много раз говорил тебе, что ни один соблюдающий субботу не будет моим соседом, и по этой причине я собираюсь выполнить свое обещание. Я убью вас обоих». К тому времени он подошел ближе к саням, не отпуская поводья, за которые схватился. У него на плече висела огромная палка, и он направил ее прямо на отца. Он попросил отца дать окончательный ответ. С того места, где он стоял, он мог поразить нас обоих одним ударом. Он был сильным человеком. Он сказал нам, что сосчитает до трех, а потом ударит. Мы говорили с ним, но чувствовали, что наши слова пропадают даром. Он намеревался выполнить свою угрозу. Отец, на котором была тяжелая меховая шуба, стряхнул ее с плеч, чтобы ему было легче сражаться. Когда настал момент, и мистер Гренке сосчитал «раз, два, три» и нанес свой смертельный удар, он ударил только по доске, на которой мы сидели, и ни по чему больше. Сила удара лишь поранила ему руку. Его дубина упала на землю.

Отец, который был небольшого роста, но очень проворный, вскочил и схватил Гренке за воротник. Я спрыгнул с саней и побежал на помощь отцу. Два мужчины стояли лицом к лицу, отец держал Гренке за воротник. Гренке замахнулся своей сильной рукой, чтобы сломать отцу шею. Отец усилил хватку на воротнике и перекрыл Гренке дыхание. Ему пришлось ослабить хватку. Как только он ослабил хватку, отец немного ослабил давление на его трахею, чтобы тот смог вздохнуть. Гренке снова замахнулся своей большой рукой, чтобы сломать отцу шею. Отец снова задушил его, пока тот не побледнел и не начал терять сознание, а затем снова отпустил его, чтобы тот смог вдохнуть свежий воздух.

Эти два прусских офицера стояли лицом к лицу в смертельной схватке. Каждый раз, когда наш сосед пытался сломать отцу шею, отец снова перекрывал ему дыхание. Наконец отец спросил его, не откажется ли он от своего намерения. Когда господин Гренке согласился, отец поднял его и бросил на сани. Мы отвезли его домой и больше никогда его не видели.

Это был не конец нашей борьбы, но начало новой жизни во Христе. Теперь мы были более чем когда-либо решительно настроены отстаивать истину. Мы поняли, что в этом мире больше ничего не имеет значения. Жизнь так коротка, и счастливой ее можно сделать только служением нашему Создателю. Следующую субботу мы провели вместе с нашими двумя соседями.

Теперь мы хотели найти наших друзей-адвентистов, но не знали, где они живут. Они довольно долго время от времени навещали нас, но мы никогда не спрашивали их, где они живут. Мы знали общее направление. Мы знали, в какой колонии они, возможно, живут, но это было все. Мы молились, чтобы Бог открыл нам их местонахождение. На той неделе отцу приснилось, что нужно пойти на определенный рынок, на который мы часто ходили, примерно в 20 километрах от нас. Базар проходил по вторникам. Он пошел туда и спросил у некоторых евреев о людях, называющих себя адвентистами и свято соблюдающих субботу. Евреи были с ними хорошо знакомы и дали моему отцу точные указания, где их найти.
̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆̆ Когда дверь открылась, как вы думаете, кто нас встретил? Мистер Келм! Никакие слова не могут описать эмоции, которые царили во время этой встречи. Было пролито много слез. Мы собрались на субботнюю школу. Там уже была группа из примерно 15 человек, а нас было около 10. После того как объятия и поцелуи закончились, мы приступили к изучению в субботней школе и к богослужению.

Они пригласили нас присоединиться к их группе, и мы были вполне готовы это сделать. Но отец сказал: «Мы баптисты, или были баптистами. Мы уже крестились раньше и поэтому не хотим креститься снова». Но моя сестра и я согласились, что после всех этих трудностей, через которые мы прошли, чтобы найти эту чудесную истину, мы не хотим больше иметь ничего общего с нашими прежними связями, и мы попросили перекреститься.

В прекрасное субботнее утро мы с сестрой и некоторые из наших соседей были крещены, но отец и мать еще два месяца не решались, а потом тоже попросили крестить их. Это, конечно, автоматически отделило нас от нашей прекрасной баптистской церкви. У нас не было церковного здания, и какое-то время мы проводили богослужения у себя дома.

Затем даже это было запрещено, так как был принят закон, согласно которому одновременно могли собираться не более двух соседей. Нам пришлось искать другие места для собраний. Это стало очень сложно. Мы часто собирались в тайных местах в лесах и иногда среди скалистых утесов. Мы не могли много петь, потому что это было бы слышно. Но мы могли вместе изучать Библию и молиться. Мы разговаривали с нашим Богом, Который был так добр к нам в прошлом и на Которого мы возложили всю нашу надежду, что Он проведет нас до конца.

Я благодарю Бога каждый день своей жизни за живую веру в Него, Который имеет силу спасти Своих заблудших детей и обещал нам дом с Ним на вечность, если мы останемся верными до конца жизненного пути здесь, на планете Земля.