Раз грехи Божьего народа в День Искупления переносились на козла отпущения, разве это не делает его также тем, кто несет наши грехи?

В древнем Израиле в ежегодный День искупления первосвященнику предписывалось привести к Господу двух козлов и бросить о них жребий. Один из них выбирался для Господа, а другой — в качестве «козла отпущения». (Еврейское слово «азазель» означает «отправленный козел».) Козел для Господа приносился в жертву; козел отпущения не приносился в жертву, а уводился. После того как священник совершал искупление за народ, он исповедовал все грехи над козлом отпущения, которого затем уводили в пустыню на смерть.

Некоторые пытались отождествить этого козла отпущения с Христом, поскольку Он «понес грех многих» (Исаия 53:12). Безусловно, Иисус понес наши грехи, но контекст Левита 16 и других отрывков показывает, что это не может относиться к козлу отпущения. В то время как Христос был принесен в жертву за наши грехи, козел отпущения не был принесен в жертву, а был уведен. Еврейское выражение «нести грех» в Левите 16:22 более точно переводится как «уносить грех». Этот козел не несет грехи народа вместо него, а просто уносит их в пустыню.

Козел отпущения на самом деле олицетворяет сатану. Дьявол ни в коем случае не «несет» и не расплачивается за наши грехи. Козел Господень, принесенный в жертву в День Искупления, олицетворяет Иисуса, который взял на Себя и искупил наши грехи. Сатана будет наказан (как и все остальные грешники — см. Откровение 20:12–15) за свои собственные грехи, которые включают в себя ответственность за (1) существование греха, (2) свои собственные злые поступки и (3) склонение каждого человека на Земле к греху.

Бог явно привлечет его к ответственности за зло. Именно это и призвана передать символика переноса греха на козла отпущения (сатану) в День Искупления. Очищая вселенную от греха, Господь, наконец, наложит величайшее наказание на того, кто ввел грех в совершенную вселенную.